Весна 1943-го. Война перемалывала всё на своём пути, оставляя после себя лишь пепелища да страшные следы былых боёв. Местность, где ещё недавно гремели сражения, теперь представляла собой безлюдную пустошь, усеянную grim reminders of the recent past. Среди искорёженных остатков barbed wire, проржавевших пулемётных звеньев и пробитых насквозь солдатских касок взгляд паренька по имени Флёра зацепился за неясный контур, едва выступающий из земли.
Он наклонился, отбросив в сторону осколок снаряда. Долго и упорно, почти до кровяных ссадин на пальцах, он раскапывал холодную, влажную землю. Наконец, из глины показался приклад, а затем и весь ствол. Это был карабин. Оружие было в ужасном состоянии, покрыто бурой коркой ржавчины и грязи, но целое. Флёра смахнул грязь с металла рукавом своей поношенной куртки. В его руках лежала не просто железка, а шанс. Шанс перестать быть беспомощным, шанс сделать что-то настоящее.
Мысль созрела быстро и чётко, как щелчок затвора. Оставаться здесь, в разорённой деревне, где каждый день — это ожидание новой беды, он больше не мог. Лес, густой и тёмный, манивший к себе линией горизонта, был не просто скоплением деревьев. Там, как шептались по вечерам уцелевшие старики, находились свои, народные мстители. Партизаны.
Не раздумывая больше ни минуты, Флёра снял с себя старый шарф, тщательно, с каким-то почти священным трепетом, обернул им находку, чтобы скрыть от посторонних глаз. Он бросил последний взгляд на покосившиеся ворота своего дома, вернее, на то, что от него осталось. Никаких сборов не было. В кармане — горстка сухарей, в руках — обёрнутое тряпьём железо надежды. Он твёрдо ступил на проселочную дорогу, которая вскоре растворилась в колеях от грузовиков, а затем и вовсе исчезла, уступив место влажной весенней почве у опушки.
С каждым шагом вглубь лесной чащи обычный мир оставался позади. Воздух наполнился запахом хвои, прелой листвы и сырости. Тишина здесь была иной, настороженной, чуткой. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял сердце биться чаще. Флёра шёл, цепляясь за стволы деревьев, пробираясь через бурелом, ориентируясь по мху на коре. Он не знал точного направления, лишь верил, что идёт туда, куда нужно. Карабин, оттягивающий руку, стал его единственным спутником и молчаливым обещанием. Он шёл не как потерявшийся подросток, а как человек, сделавший самый важный в своей жизни выбор. Лес принимал его, скрывая в своей зелёной мгле. Впереди была неизвестность, опасность и, возможно, наконец, своё место в этой жестокой, поломанной войной реальности.
