В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к тяжелому труду, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов и вдоль бесконечных стальных путей. Он валил вековые сосны, чей скрип и грохот падения разрывали тишину чащобы. Потом были шпалы, пропитанные креозотом, и мосты, которые нужно было возводить через бурные реки. Месяцы сливались воедино в этом кочевом существовании, измеряемом не днями, а объемом выполненной работы.
Вокруг него кипела жизнь новой, стремительной эпохи. Страна менялась на глазах: там, где еще вчера шумел нетронутый лес, сегодня уже лежали рельсы, уходящие к горизонту. Но Роберт видел и другую сторону этого прогресса. Он наблюдал, какую цену платили за эти перемены обычные люди, такие же, как он. Рабочие с разных концов света, трудовые мигранты, приехавшие с надеждой, трудились плечом к плечу в невыносимых условиях. Их жизни ломались под тяжестью непосильных задач, травм и болезней. Он видел, как стирались в пыль мечты о лучшей доле, разбиваясь о суровую реальность изнурительных смен, скудной еды и оторванности от семей.
Это была эпоха великих строек, но фундамент для них закладывался не только бетоном и сталью, а потом, позором и невероятной стойкостью человеческого духа. Роберт Грейниер стал немым свидетелем этой истины, проживая ее каждый день своим трудом.
