Промокший до нитки, Дэндзи прижался к стене под узким козырьком, отчаянно пытаясь спасти свою единственную приличную рубашку. Свидание с Макимой, которого он ждал, казалось, вечность, было под угрозой из-за внезапного ливня. Вода хлестала с неба сплошной стеной, превращая улицы Токио в мутные потоки. Он уже представлял, как разочарование накрывает его с головой, но тут дверь соседнего заведения с мягким звонком распахнулась.
— Вы промокли совсем, — прозвучал спокойный, теплый голос. — Заходите, пока не простудились.
За дверью оказалось маленькое, уютное кафе, пахнущее свежемолотым кофе и ванилью. За стойкой стояла девушка с серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост, — Резе. Она протянула ему большое махровое полотенце, и её улыбка была на удивление простой и искренней, без тени той натянутой вежливости, к которой он привык в городе.
— Спасибо, — пробормотал Дэндзи, чувствуя себя неловко в луже воды под своими ногами. — Я просто пережду.
— Конечно, — кивнула она, уже возвращаясь за стойку. — Дождь сегодня упрямый. Кофе? Мой счёт.
Разговор завязался сам собой, непринуждённо и тихо. Они говорили ни о чём и обо всём сразу: о назойливом дожде, о странных предпочтениях некоторых клиентов, о сложности вывести пятно с куртки. Не было ни намёка на жалость или любопытство к его шрамам, которые обычно привлекали взгляды. Резе просто была… спокойной. В её присутствии сумасшедший ритм его жизни, постоянная готовность к бою, будто ненадолго отступили, уступив место тихому жужжанию кофемашины и струйке пара от чашки.
Когда ливень утих, оставив после себя лишь блестящий асфальт и чистый запах, Дэндзи вышел, чувствуя себя странно обновлённым. Не потому что произошло что-то особенное. А потому что ничего и не произошло. Просто обычная человеческая доброта без подтекста и условий.
Но именно эта обыденность и стала тем самым камешком, что запустил лавину. На следующий день, выполняя рутинное задание, он вдруг заметил, как солнечный свет по-особенному ложится на крыши. Он купил бутылку молока в магазинчике у станции и на секунду задержался, чтобы погладить местного кота. Его мысли, обычно сфокусированные только на Макиме и следующей схватке, начали иногда, украдкой, возвращаться к тихому кафе и той безмятежной улыбке. Мир вокруг, который раньше делился только на врагов и цели, начал медленно, почти незаметно, наполняться новыми, тихими деталями. И в этой новой, постепенно проявляющейся картине повседневности, что-то неуловимо, но необратимо сдвинулось.
